Леонид Поляков – доктор философских наук, зам. декана факультета прикладной политологии ГУ-ВШЭ:
Вместо классического «Разделяй и властвуй» – «Соединяй и властвуй». Такая мощная дискурсивная новация, по крайней мере, на уровне нового политического языка.
Илья Переседов – журналист Russia.Ru:
Решение проблем, перечисленных Медведевым в его статье в данный момент вне компетенции одного Медведева.
Алексей Чеснаков – директор Центра политической конъюнктуры России:
Мне кажется Медведев сегодня доносил некий крик души. Понимаете? А не просто пытался сказать: «Вот вы знаете, мне нужно 250 тысяч сторонников, которые будут модернизовывать вот эту самую модернизационную концепцию».
Дмитрий Бадовский – зам. директора НИИ Социальных систем при МГУ, член Общественной палаты РФ:
В статье Дмитрия Анатольевича некоторая надежда сформулирована уже как реальность. Что вот эта модернизационная коалиция и вот это модернизационное большинство в обществе уже состоялась.
Иван Засурский – главный редактор электронного издания ЧАСТНЫЙ КОРРЕСПОНДЕНТ:
Изменение климата вообще и какие-то новые для нас в принципе элементы политического дискурса, которые в мире уже существуют, благодаря Медведеву, на самом деле, благодаря Ярославской конференции, благодаря такому как бы общему воодушевлении, которое возникает в результате этой истории, я чувствую, что они начинают проникать как-то в нашу среду.
Илья Переседов:
Главным событием нового политического сезона, несомненно, стала Доктрина президента Медведева, сформулированная им вначале в статье «Россия, вперед!», потом на Ярославском форуме и теперь уже, получившая развитие в выступлении на Ассамблеи ООН. Что главного вот сообщает президент Медведев, как Российскому социуму, так и мировому сообществу, и что нового это может породить в нашей жизни?
Алексей Чеснаков:
Для меня, эта Доктрина состоит из пяти базовых принципов: первый принцип – это демократия. И Медведев откровенно говорит о том, что современное государство может быть только демократическим. Второй принцип – это суверенитет, подчеркивает Медведев. Это должно быть основано на третьем принципе – принципе единых демократических стандартов. Но при этом единых, потому что с ними согласились все. Четвертый принцип, о котором говорил Медведев, – это того, что должны главенствовать принципу Международного права и что нарушение этих принципов является серьезным нарушением демократических норм. И последний пятый пункт, пятый принцип – Медведев говорит о том, что возрастает роль национальных государств. Еще не так давно национальные государства списывались в архив, говорили о том, что они являются неважными. Так вот Медведев говорит о том, что в условиях Мирового экономического кризиса в основном национальные государства взяли на себя функции по спасению граждан от этого кризиса. Вот всю совокупность этих пяти принципов я продолжаю называть суверенной демократией по тому принципу, что большинство из этих пунктов были названы еще и раньше, но Медведев сейчас собирает их в единое целое и подает это как некую целостную концепцию.
Илья Переседов:
Т.е. вы видите новизну Медведева именно в неком системном подходе, а не в какой-то уникальной информации.
Алексей Чеснаков:
Да, безусловно.
Илья Переседов:
Но вы сделали акцент именно на Международной программа президента, а, вот лично мне, как читателю, как слушателю, в первую очередь были интересны его инициативы, касающиеся событий внутри страны. Вот, Леонид Владимирович, что вы можете сказать, есть что-то новое в статье «Россия, вперед!» то, что касается жизни России внутри?
Леонид Поляков:
Мы должны для себя очень четко провести аудит современной России. И в этом смысле вот в статье, когда Медведев обращает внимание, на мой взгляд, на две вот эти самые страшные такие болезни, поскольку они хронические, но эта хроника такая, что они все время в острой форме. Я имею в виду коррупцию и патернализм.
Илья Переседов:
Но еще сырьевая экономика.
Леонид Поляков:
Да, видимо, экономический блок стоит обсуждать отдельно. Но вы правы, пожалуй, да. Тоже застарелая болезнь в острой форме, потому что кризис показал эту тупиковость. Мне показалось, что Медведев, проговаривая эти вещи, как бы публично выставляет эту проблемы как глобальную.
Илья Переседов:
Мне увиделся в тексте президента некий упрек. Причем упрек даже не столько к каким-то действиям вот из ближайшего прошлого, сколько вообще к политике в России в историческом масштабе. Вот так ли это?
Леонид Поляков:
Ну, я б сказал, что там присутствует элемент самокритики тоже. И мне кажется, что вот эта новизна действительно подхода состоит в том, что наша власть становится самокритичной. Когда Медведев написал текст в Интернете, в наиболее так сказать широкой медийной среде, общедоступной, я имею в виду широкой в этом смысле, общедоступной медийной среде, он ведь рассчитывал на то, что пойдет поток критики, пойдет поток неких вопрошаний.
Илья Переседов:
В статье напрямую содержится запрос на сотрудничество, причем, как со стороны соратников, так и со стороны грозно настроенных к нему критично.
Леонид Поляков:
Разумеется, да. Часто говорят о широкой модернизационной коалиции. Т.е. о формировании некого сообщества активных граждан, не важно, какого рода идеологий, но заинтересованных в одном, в том, чтобы России действительно претендовала на место среди глобальных лидеров XXI века.
Илья Переседов:
Скажу честно, меня несколько напугало то воодушевление, с которым аудитория, в том числе и Интернет-аудитория, встретила статью Медведева и последующие за ней шаги. Почему? Я опасаюсь, что вот этот шаг, который, на мой взгляд, для президента был таким серьезным решением, был хорошо подготовлен, может войти в моду, да? И как любая модная штучка, общество ей быстро переболеет и…
Алексей Чеснаков:
Илья, вы боитесь, что станет модно рассуждать о проблемах России что ли?
Илья Переседов:
В том числе да, конечно.
Алексей Чеснаков:
Мне кажется, надо к этому стремиться, а не опасаться этого.
Илья Переседов:
Знаете, вопрос в том, в каком ключе мы будем это делать и к каким последствиям это приведет?
Алексей Чеснаков:Мне кажется, мы должны это делать в любом ключе, потому что власть, которая не говорит с народом – она не имеет смысла. А народ, который не говорит с властью, который также будет только внимать этим речам и не отзываться на эти призывы совместно поучаствовать в написании стратегии страны – он тоже не имеет никакого смысла.
Илья Переседов:
Сможет ли общество адекватно отреагировать и сознательно на призыв поучаствовать в написании стратегии?
Алексей Чеснаков:
Меня всегда поражает сомнения в своем собственном народе, сомнения в обществе, сомнения в стране. Но почему? Они что не могут высказать свою точку зрения? Они такие же граждане, как и президент. У них есть своя точка зрения.
Илья Переседов:
Вот, вот.
Алексей Чеснаков:
Их голос на выборах равен голосу Дмитрия Анатольевича.
Илья Переседов:
А ставим ли мы знак равенства между гласом народа на выборах и комментариями в журнале Дмитрия Анатольевича Медведева?
Алексей Чеснаков:
Это зависит от того, что говорит человек. Потому что мне кажется, что если человек говорит то, что ему глубоко присуще, то, во что он верит, и он искренне желает изменить положение своей страны, конечно, я считаю, для него это важно. И мне кажется, это и есть высшее проявление демократии в качестве не только свободы слова, но и свободы мнения. Это высказывание своего мнения о будущем своей страны. Я не понимаю, какие могут быть сомнения?
Илья Переседов:
Вы сейчас о президенте или о комментаторе в живом журнале?
Алексей Чеснаков:
Я говорю обо всех: и о президенте, и о комментаторе в живом журнале.
Илья Переседов:
Дмитрий, вот с этими шагами президента сегодня уже зачастую связывают такие понятия, как перестройка или там коренной перелом. Вот вы видите потенциал того, что это станет таким неким веховым событием, ну, как минимум в политической карьере Дмитрия Анатольевича?
Дмитрий Бадовский:
Конечно, всегда есть желания найти какие-то аналогии в прошлом. Вот разговор о новой перестройке сейчас такой модный как раз. Начинается такой своеобразный поиск в окружающей действительности любых признаков на это указывающих. Вот вплоть до того в том числе, что Каспаров с Карповым опять играют в шахматы, да? Да-да-да, это как будто вот 85-й год. Я бы сказал так, в статье Дмитрия Анатольевича есть одно небольшое преувеличение, а точнее, там некоторая надежда сформулирована уже как реальность. Когда он говорит о том, что нас большинство. Вот что вот эта модернизационная коалиция или вот это модернизационное большинство в обществе уже состоялось. На мой взгляд, это еще пока не так. Но одна из основных задач, которую, я думаю, ставил перед собой Медведев, – это необходимость как раз вот это активное большинство сформировать и найти. Для этого нужен флаг. Для этого нужно поднять флаг, вокруг которого люди будут собираться.
Илья Переседов:
Что должно произойти, какое действие должен произвести президент, чтоб вы сказали: «Да! Флаг поднят»?
Дмитрий Бадовский:
Я думаю, что здесь просто мы имеем дело ведь с еще не законченной историей. Это очень важно. Статья «Россия, вперед!» и предстоящее послание Федеральному собранию – это две части одного вот такого политического заявления, политического обращения и к обществу, и к элите, и к стране в целом.
Илья Переседов:
– Вы ждете, что уже в послании Федеральному собранию президент проговорит те какие-то ожидания и инициативы, которые от него требует общество?
Дмитрий Бадовский:
Я думаю, да. Я думаю, что послание – это, прежде всего, ответ на вопрос: что делать. Я думаю, в этом послании мы услышим, условно говоря, и думаю, что было бы правильно, 10 пунктов конкретных модернизационной программы. Это не может быть всеохватно, но это должны быть некие там 10 шагов, там 10 Медведевских ударов, условно говоря.
Леонид Поляков:
Десять ножей в спину коррупции.
Алексей Чеснаков:
Десять Медведевских секир.
Дмитрий Бадовский:
Да, секир. Которые переводят разговор «Надо что-то делать» или «Надо срочно что-то делать!» уже в конкретные действия.
Илья Переседов:
Дмитрий сказал, на мой взгляд, очень важные и справедливые слова, отметив, что вот это ожидание Медведева «Нас большинство» пока несколько преждевременно. Мне кажется, что ему нужно несколько усилить этот акцент и вообще сказать о том, что решение проблем, перечисленных Медведевым в его статье, в данный момент вне компетенции одного Медведева. Т.е. у Медведева нет реально той политической силы, того политического авторитета, чтобы решить все эти вековые проблемы. И реализован этот план может быть только при активной поддержке со стороны общества и вероятно некой части этого общества. И вот теперь внимание вопрос. При поддержке кого и при поддержке какой эти задачи могут быть решены? И действительно ли Медведев в одиночку не в состоянии с этим справиться?
Алексей Чеснаков:
Вы знаете, Илья, я вот когда вас сейчас слушал, то меня все время порывало вас перебить. Мне кажется, мы настолько не верим в себя, не верим в то, что мы можем что-то делать, что у нас возникает сомнение не только уже в себе, но и в том, что нас окружает. Посмотрите вокруг себя. Сколько людей вокруг вас говорят, что они согласны жить так, как живут сейчас в такой стране с такой экономикой, с такой культурой, с такой бытовой культурой даже? Таких людей очень мало. Все хотят изменений, но при этом не все хотят что-то реально делать. В этом Медведев абсолютно прав. И в этом проблема нашего векового патернализма, который сидит где-то в глубине.
Илья Переседов:
Алексей, извините, то, что вы описываете сейчас, это, скорее, рассуждения о некой эволюции развития.
Алексей Чеснаков:
Я об эволюции вообще ничего не говорил.
Илья Переседов:
В строках же Медведева причитывается, в общем-то, готовность к некой борьбе.
Леонид Поляков:
Да, там же казаны группы, между прочим, против которых бороться.
Алексей Чеснаков:
Подождите, вы должны четко понимать, политика часто трактуется по-разному двумя группами людей или экспертов: одни считают, что в политике могут быть только групповые интересы. И поэтому, если Медведев выступил с таким посланием, это означает, что он тут же должен обозначить врагов, друзей, людей, для которых все это предназначено. А вы не думаете, что Медведев может подходить по-другому? Я вот принадлежу к другой группе людей, которые оценивают политику исходя не из только лишь взаимоотношений каких-то групп, а исходя из того, что у людей есть какие-то глубинные ценности, интересы, взгляды. И они хотят их реализовать в не зависимости от того, к какой группе они в будущем будут апеллировать. Мне кажется, сегодня Медведев доносил некий крик души. Понимаете? А не просто пытался сказать: «Вот вы знаете, мне нужно 250 тысяч сторонников, которые будут реализовывать вот эту самую модернизационную концепцию». Конечно, этот менеджерский подход к политике он тоже имеет право на существование. Но в первую очередь, Медведев формировал чертеж будущего общества, к которому он призывает приступить всех граждан страны.
Леонид Поляков:
Ну, кому что делать – это вопрос такой. Там же четко сказано: патернализм он в ком? Как может Медведев искоренить патернализм? Коррупция проще: он указал две группы, на которые в первую очередь падают подозрения в том, что именно они инициаторы.
Алексей Чеснаков:
Даже исходя из нашего сегодняшнего обсуждения, мне кажется, мы забываем некоторые вещи и сами впадаем в этот грех патернализма. Первое, президент все-таки, давайте называть вещи своими именами, это не главный гражданин. Это первый гражданин.
Леонид Поляков:
Среди равных.
Алексей Чеснаков:
Конечно.
Дмитрий Бадовский:
У меня такое ощущение, что тезис про патернализм в этой статье – это отчасти сознательная провокация со стороны Медведева.
Илья Переседов:
А против кого?
Дмитрий Бадовский:
В хорошем смысле провокация.
Илья Переседов:
В хорошем смысле против кого?
Дмитрий Бадовский:
Не против кого, а кого провоцируют и на что, понимаете? Ведь тезис про патернализм в статье главная аудитория, которой абсолютно активна – это люди, которые, я думаю, меньше всего страдаю этим самым патерналистским сознанием. И, кстати, в откликах это сработало, потому что очень большой…
Леонид Поляков:
Задело, да?
Дмитрий Бадовский:
Задело, да. Люди сказали: «Как это?!! Мы наоборот». Да, там не мешайте нам. Да, там решите вот такие проблемы. Но мы-то какие, мы готовы строить вою судьбу, мы готовы строить свою страну.
Илья Переседов:
Дмитрий Анатольевич овладел стилистикой написания Интернет-текстов, что, конечно, не может не работать.
Алексей Чеснаков:
Как-то пренебрежительно, мне кажется, Илья, вы относитесь к программному посланию, стилистике Интернет-текстов. Мне кажется, это был текст не для Интернета – это был текст для большой аудитории.
Леонид Поляков:
Через Интернет.
Алексей Чеснаков:
Конечно.
Илья Переседов:
Алексей, я с большим интересов и отсюда с большой осторожностью отношусь к этому тексту, вы правы.
Леонид Поляков:
Вы же интернетчик, да? Вы как профессионал об этом говорите, да?
Илья Переседов:
Ну, отчасти, да. Вот поэтому я, конечно, не могу не отмечать вот те вещи, о которых говорит Дмитрий. Единственное, я не хотел бы преувеличивать их значение.
Иван Засурский:
Но как это можно преувеличить, послушайте? Ведь Интернет сейчас обладает самой большой аудиторией после телевидения. И абсолютно самой большой накопительной аудиторией.
Алексей Чеснаков:
Абсолютно точно – самой большой активной аудиторией.
Иван Засурский:
Самой большой активностью – совершенно без сомнений. И на самом деле, я думаю, что тут в разных уже грехах интересных Дмитрия Анатольевича обвинили – в провокации. Я думаю, что я тоже внесу как бы свой вклад. Мне кажется, это сродни какой-то такой политической мобилизации, но вот совершенно целевой какой-то аудитории, вы правы.
Дмитрий Бадовский:
Провокация ради мобилизации.
Иван Засурский:
Да, провокация. Но это звучит ужасно. Как будто мы про Польшу говорим во времена Великой Отечественной войны.
Дмитрий Бадовский:
Сдалась вам эта Польша.
Илья Переседов:
Мобилизация – это все-таки кого и на что?
Иван Засурский:
Вот, смотрите, я был в Ярославле и я специально пошел с Зюгановым поговорить. Я знаю, что он обычно как бы в позиции как бы немножко бычка. Т.е. он так не очень во все верит, он так сразу все принимает в штыки обычно и, если уж выступает, то громит на корню. И мне кажется, что вот эта история с Ярославлем она просто сработала, потому что были созданы такие как бы условия для диалога, такие условия для обсуждения, что людям было даже как-то неловко на этом элитарном форуме как бы делать ресайтлинг каких-то своих популистских конструктов. И вдруг ни с того ни с сего получился нормальный разговор. Я был даже как-то удивлен просто. И мне кажется, что если первый пункт, это мобилизация, то второй пункт, это модернизация и в том числе модернизация политического дискурса, изменения климата, вообще. И какие-то такие новые вообще для нас элементы политического дискурса, которые в мире уже существуют, благодаря Медведеву на самом деле, благодаря Ярославской конференции, благодаря как бы общему такому воодушевлению, которое возникает в результате этой истории, я чувствую, что они начинают уже проникать как-то в нашу среду.
Леонид Поляков:
А это не парадокс? Кризис, казалось бы, шанс для оппозиции, тем более, коммунистической радикоализировать дискурс. Поставить вопрос: мы или они? С кем вы – с народом или с капиталом?
Алексей Чеснаков:
Но это очень опасно, мне кажется.
Леонид Поляков:
Так нет, вот в том то и дело. Это парадоксальная вещь
Алексей Чеснаков:
Вы не поняли меня. Это опасно для них для самих.
Леонид Поляков:
А-а-а. Т.е. в этом прагматика, да?
Алексей Чеснаков:
Потому что, понимаете, когда Медведев предлагает новый язык, они могут только ругаться на старом. Чего они будут радикоализовывать? Они не понимают сначала, что с ними уже говорят на другом языке. Поэтому они сначала должны научиться говорить на этом языке. Вот мне кажется, очень важный элемент, и я согласен здесь с Иваном, это новый политический язык, который постепенно начинает формировать Медведев. В условиях, когда формируется новый политический язык, попытки говорить на старом языке это вот то же самое, что если б мы сюда пригласили человека с хорошим образованием и он бы на хорошем старославянском языке или там древнегреческом объяснял бы нам то же самое. В политике язык сегодня меняется очень быстро. Мы, не только мы, кстати, на самом деле, феномен Обамы заключается в том, что он тоже начала говорить на новом языке. Сегодня появляется новое поколение лидеров. Это не значит, что старое было плохим.
Леонид Поляков:
Были другим просто.
Алексей Чеснаков:
Да-да-да, они говорили на другом языке.
Леонид Поляков:
Политическое поколение новое.
Алексей Чеснаков:
Появляются новые люди, говорящие на новом языке. Поэтому, если коммунисты что-то попытаются сказать, у них пока не получится. Потому что их большая проблема в предыдущие годы заключалась в том, что их все призывали говорить хоть на каком-то обновленном языке, а они все продолжали и продолжали говорить на старом.
Илья Переседов:
Правильно ли я понимаю, что, то, что мы сейчас обсуждаем, в общем-то, простыми словами называется публичная политика?
Иван Засурский:
Илья, вы позволите, я отвечу?
Илья Пересдов:
Отвечайте, да.
Иван Засурский:
Вы знаете, я просто считаю, что в эпоху, когда медиа связывают наше общество, по сути, кроме этого, в общем-то, общество оно атомизировано. Любая политика, если это политика, она публичная.
Леонид Поляков:
Публичности больше, вы предполагаете, да? Или вы ставите это вопросом? Медведев приносит новую фазу публичности политики в России.
Илья Переседов:
Да, мне кажется, что если говорить о стилистике вот новой, то ее можно обозначить, как публичность?
Леонид Поляков:
Абсолютно. Я поддерживаю этот тезис. Но я хочу сделать вот что. Я хочу обусловить возможность новой фазы публичности более широкого диалога: поиск, значит, консенсуса вместо конфликта и, значит, мобилизация молчавшего большинства. Потому что он в этом самом тексте, он же там не случайно говорит: «У нас традиция еще, какая? Традиция крика» Караул! Все виноваты и так далее. Но никто не реагирует на позитивность. Т.е. там я увидел еще вот что: как бы Медведев стремиться оптимизировать очень такой важный конструктивный потенциал нации. Не аплодисменты, XXVI или какой очередной съезд КПСС, да? Но и не молчание по поводу достигнутого. А расширение публичности, я вижу вот в какой зоне: мы должны признавать наши успехи не для того, чтобы обрадоваться, значит, постелить там скатерть-самобранку и пировать, а для того, чтобы понять в какой точки, как Дмитрии говорил, шагов мы находимся, чем это достигнуто и что делать дальше.
Илья Переседов:
Хорошо.
Леонид Поляков:
Вот публичность здесь. Критицизм, с одной стороны, и признание позитива неизбежно. Трезвая оценка.
Дмитрий Бадовский:
Мне кажется, что немножко другая публичность. Понимаете, у нас очень долгое время публичная политика, как мне кажется, ассоциировалась, и во многом это так и происходило, в том числе и оппозиция все время этим занималась, да? Вот такой публичный политический разговор о перераспределении.
Леонид Поляков:
Да, давайте вот это как-то делить.
Дмитрий Бадовский:
И преимущественно о чем-то материальном и о том, как вот нам это перераспределить. Вот давайте дадим этим. Или не дадим этим. Или отнимем у этих. Или там у этих отнимем, туда отнесем. И вот это составляло какую-то огромную, совершенно подавляющую часть всей публичной политики.
Леонид Поляков:
Политика каждый раз с нулевой суммы была, да?
Дмитрий Бадовский:
Новый язык Медведева – это предложение публичное и политически говорить о смыслах и говорить о ценностях. А не просто обсуждать политические вопросы: кому чего дать и у кого чего отнять. И в этом смысле вот оппозиция, я думаю, если они будут продолжать говорить вот в этой старой пародии, так сказать рентного перераспределения, то они как бы будут проигрывать, потому что они, может быть, не поняли этого нового языка.
Алексей Чеснаков:
Мне кажется, в нашем обществе отсутствует очень важный элемент, о котором говорил Медведев, как необходимое условие дальнейшего движения вперед, – это толерантность. Вот эта вот толерантность при наличии задач, которые нужно было бы решать, вот он опять говорил о проблемах сбережения народа, о проблемах защиты граждан от различного рода экспериментов, от различного рода политических потрясений. Вот посмотрите, что говорят оппоненты: необходимо все сделать очень быстро, мгновенно, провести модернизацию, всех коррупционеров посадить, все суды должны работать с завтрашнего дня великолепно. Но он открыто говорит, а где взять людей, которые будут работать? И мне вот эти сторонники быстрых реформ напоминают солдат, идущих в баню, у них счастье закончится буквально через 5 минут. Их разденут, поведут, помоют и потом у них наступит абсолютное счастье, потому что они во всем новом пойдут.
Леонид Поляков:
Они стали чистыми.
Алексей Чеснаков:
Да. Они не организовывают ни топку этой бани, ни подготовку там белья и т.д. Они хотят придти на все готовое.
Илья Переседов:
Вы же сами сказали, что Медведев апеллирует к неким универсальным ценностям, которые понятны интуитивно и присутствуют там, в сознании, душе у каждого человека.
Алексей Чеснаков:
Конечно.
Илья Переседов:
Поэтому, естественно, для меня, что, апеллируя ко мне, вот продолжая линию, заданную Дмитрием, я бы предпочел видеть в парадигме Медведева определенные протестантские нотки. Там, где говорится о том, что каждый человек, каждый гражданин является носителем этих универсальных ценностей.
Леонид Поляков:
Доказательство спасенности – твой успех.
Илья Переседов:
Да. Но кто-то их реализует, а кто-то нет. А кто-то препятствует реализации. Значит, мы с теми, кто это реализует, но мы против того, кто этой реализации препятствует. Я говорю по поводу прямых и, по возможности, быстрых шагов.
Леонид Поляков:
Илья, я это парадигму назвал бы так: вместо классического «Разделяй и властвуй» – «Соединяй и властвуй». Вот такая вот мощная дискурсивная инновация, по крайней мере, на уровне нового политического языка.
Алексей Чеснаков:
Мне очень важным кажется то, что Медведев написал свое послание для неравнодушных людей. И вот мы говорили о том, нужно ли ехать в Сибирь. Знаете, мне кажется, американская демократия во многом была в том виде, котором она есть сейчас. Следствие деятельности того поколения пионеров, осваивающих Дикий Запад, сформировавших американский характер, потому что до этого ни какого американского характера, ни какой американской мечты в принципе не существовало. Вот пока у нас люди не поймут, что дело не только лишь в письмах власти, но и в их реакции на эти письма. Это не призыв – это для них некий чертеж, к которому они должны присоединиться. Но без того, что они возьмут ручку и там что-то нарисуют, ничего не произойдет. Поэтому нужно какие-то новые механизмы выдумывать. Если вы не хотите ехать в Сибирь – езжайте в Европу, но думайте о том, как модернизировать Россию. Хорошо по европейским лекалам. Ане сидите в кресле и не гундите по поводу того, как здесь плохо жить. И пусть власть нам сделает чистое белье и горячую воду. Вот мне кажется, что человек, который ждет, что ему власть сделает горячую воду и даст чистое белье – он обречен жить в казарме. Медведев апеллирует к другим людям. Он апеллирует к людям, которые хотят все сделать своими руками. Мне кажется, что в потенциале. Таких людей в нашей стране огромное количество.
Илья Переседов:
Ну, что ж. Как всегда в таких разговорах мы заканчиваем тему Кулибиных и Ломоносовых. Это наши сейчас такие национальные герои, похоже что. Что от себя какой итог подведу. Как человек сидящий в кресле и в чистом белье.
Алексей Чеснаков:
Пока еще! Потому что, если ничего не предпринимать, не факт, что кресло сохраниться и чистое белье, понимаете?
Илья Переседов:
Угрожаете?
Алексей Чеснаков:
Это не угроза. Есть разница все-таки. Надо всегда думать о будущем.
Илья Переседов:
Я всегда при мне. У меня там, знаете, собрано уже рядышком.
Алексей Чеснаков:
Котомка, Илья, или чемоданчик? Вот такие котомки, как правило, собранные они для тех, кто пессимистически относится к политическому режиму. А мы должны относиться оптимистически.
Иван Засурский:
Для остальных работают магазины.
Алексей Чеснаков:
Да.
Илья Переседов:
Ну, что ж. Хотел я бы закончить тем, что жду все-таки от Дмитрия Анатольевича каких-то социальных действий.
Алексей Чеснаков:
Я предложил бы написать предложение для послания, а не ждать. Все-таки вы опять о своем ожидании вместо того, чтобы соответствовать задачам, которые ставит Медведев в своем послании.
Дмитрий Бадовский:
Флаг уже поднят. Флаг уже поднят!
Илья Переседов:
Я, значит, видимо, как русский человек, буду долго запрягать, но потом быстро поеду. Большое спасибо всем. Всего доброго. До свидания.
