Анатолий Вассерман, политический консультант:
29 ноября 2009 года либеральная общественность всего мира получила тяжелый удар. В стране, считающейся одним из образцов демократии, в центре либеральной прогрессивной Европы, 57% швейцарцев, участвующих в голосовании, потребовали запретить дальнейшее строительство в стране минаретов. Сам вопрос возник несколько раньше. В каком-то небольшом городке местные мусульмане решили возвести мечеть по всем правилам: с минаретом. Поскольку любое строение по местным законам должно утверждаться местным муниципалитетом – тот отказал. Мусульмане, полагая что их права ущемлены, обратились в вышестоящий уровень управления. Община, считая, что отмена решения ущемит ее права, также потребовала утвердить это решение. Слово за слово,- дело дошло до общешвейцарского референдума, на котором народ согласился с правом общины выбирать себе архитектуру по собственному усмотрению, и кроме того, впредь, на будущее, запретил строительство минаретов, как несоответствующих образу страны в целом.
С точки зрения самих швейцарцев - это не религиозный конфликт, это конфликт между правами общины, в целом и правами отдельного лица, с одной стороны, и правами общины и вышестоящих уровней управления, с другой. Так вот, решение народа Швейцарии в целом утвердило права общины. С точки зрения всего остального мира при этом нарушено право каждого гражданина на публичное выражение своих чувств и убеждений. Право, конечно, серьезное и уважаемое. Но, как известно, права каждого из нас ограничены равными правами других людей. Соответственнo, мы можем выражать свои чувства и убеждения без помех только до тех пор, пока не задеваем чувств и убеждений других людей. Если же мы перейдем эти пределы, возникновение споров неизбежно и существование какого-то механизма разрешения этих споров также неизбежно.
Подобный конфликт, несколькими годами ранее, возник в Австралии, где компактно проживающие группы эмигрантов из исламских стран попытались жить не по местным законам, а по законам шариата, и более того, потребовали уважения законов шариата от других граждан Австралии. Например, чувство правоверного мусульманина оскорбляет женщина, ходящая в слишком открытой, по их мнению, одежде. Надо сказать, что в обитаемой части Австралии климат, хотя и жаркий, но заметно более умеренный, чем в тех местах, где зарождался ислам, соответственно, столь тщательная, как в Аравийской пустыне защита тела от поражающих факторов окружающей среды не обязательна. Но поскольку ислам не вдается в такие тонкости, то более или менее легкая одежда на женщинах там считается предосудительной. Слово за слово, дошло дело до приставания мусульман к местным жительницам, как женщинам легкого поведения, поскольку по арабским понятиям, только они могут носить такую одежду. Дошло дело до мордобоя, поскольку местные жители придерживаются о своих женщинах иного мнения. Кончилось тем, что несколько очень высокопоставленных официальных лиц Австралии, включая премьер-министра, в своих отзывах по поводу этих инцидентов высказали одну и ту же мысль: «Мир велик и разнообразен. Обычаи в разных странах очень сильно отличаются, поэтому любой, кому нравятся какие-нибудь обычаи, легко могут найти себе страну, где эти обычаи общеприняты, и отправиться туда. И совершенно не обязательно навязывать свои вкусы жителям других стран, где приняты другие обычаи».
С моей точки зрения швейцарский референдум – это дальнейшее творческое развитие той же мысли, которая значительно лаконичнее. Еще, по-моему, 200 лет назад, вскоре после войны за независимость Соединенных Государств Америки, выразил один из тамошних политических деятелей, обращаясь к оппонентам, призывавшим вернуться под власть короля Георга: «This is my land. Love it or leave it. Это моя страна. Люби ее или покинь ее». Ну, а что касается либеральной общественности, то она, несомненно, будет еще долго возмущаться отсутствием толерантности среди швейцарцев. Но должен заметить, что в медицине толерантностью называется «восприимчивость к любой болезни», а в обществе толерантность заключается вовсе не в том, чтобы разрешать делать что угодно, где угодно, когда угодно. Толерантность в том, что на каждый шаг и на каждый чих отводится свое приличествующее ему место.
