Кирилл Бенедиктов: Это – Еврейский квартал Цхинвала. Почему он Еврейский – сейчас уже сказать сложно. Здесь живут такие же Осетины, как в остальных районах Цхинвала. Точнее, жили: в этих домах сейчас жить практически невозможно. В этот дом попали один за другим три снаряда, от дома мало что осталось. Люди жили здесь 35 лет. Где им жить теперь?

Светлана Хугаева, Жительница: Сильно разрушено – вот, видно все.  А мы остались, у нас ничего не осталось больше вообще. И постели –все, все, все что у нас дома-то было – все, ничего у нас нету больше.

Кирилл Бенедиктов: Еврейскому кварталу доставалось в первую войну 91-го года и сейчас. Он находится очень невыгодно с точки зрения нормальной, мирной жизни,  потому что над ним господствуют высоты, Присские высоты, с которых грузинская артиллерия, «грады», лупили начиная с ночи с 7-го на 8-ое и в течение последующих дней конфликта.

Отсюда, как на ладони, видна практически половина города. Во время войны отсюда работали грузинские снайперы. Район Жилмассив, район Пивзавода, улица Советская простреливались и их население практически не могло выйти на улицу.  Прекрасный вид, замечательный пейзаж, солнце, горы... и смерть – вот что здесь было седьмого, восьмого, девятого августа.

Эмилия Кабараева, Жительница: Ночью с седьмого на восьмое, когда Саакашвили объявил, что его солдаты стрелять не будут, люди не верили, но со спокойной чуть-чуть душой легли. А без двадцати двенадцать уже начался обстрел города, уже начали стрелять крупнокалиберными оружиями. Здесь никто не ожидал, что такая война начнется, а многие не успели даже выбежать и целыми семьями погибли. Мы испугались и побежали к соседям в подвал.

Кирилл Бенедиктов: Во время бомбежек, во время артиллерийского обстрела люди прятались в подвалах, но потом дома загорались, в подвалах становилось небезопасно и от пожаров, и от  угарного газа, и от дыма.

Эмилия Кабараева: Прятаться уже было опасно и мы побежали в другой подвал  - это под корпусом, там бункер. И они там уже начали определять по телефонам. Когда они звонили кому-нибудь, они уже определяли и начинали стрелять «Градами» или гранотаметами. Даже по подвалам, дверям подвалов стучали: «выходите», говорят, «выходите, где вы, осетины, выходите». Вам, говорят, русские ничем не помогут, выходите оттуда.  Мы там были голодные, без воды три дня, потом уже по улице Тельмана был сильный обстрел, не было, нечем дышать, только одна маленькая форточка там была – и ту мы закрыли -  они гранаты кидали в подвалы.

Аза Гасиева: Здесь мы отсиживались.

Кирилл Бенедиктов: Сколько человек?

Аза Гасиева: До ста человек, слушай! Последний день тут вообще невозможно было повернуться уже было – вот так стояли, нечем было дышать. Ужас, что творилось. И знаете что – нам казалось, что будто в наш дом всю военную силу пустили, потому что мы в центре – стреляли и Парламент, Дом Правительства,  и так далее. Вообщем, нам досталось.

Кирилл Бенедиктов: В ночь на восьмое число Вы сюда спустились, да?

Аза Гасиева: Да, да.

Кирилл Бенедиктов: На восьмое, восьмое число..

Аза Гасиева: А до этого тоже..
Была сильная стрельба, и потом мы успокоились немного – когда он обратился к народу мы думали, что он человек и где-то он.. пришла к нему человеческая совесть.  Вот так, решили поспать спокойно.

Кирилл Бенедиктов: А как, а что ели? Что пили?

Аза Гасиева: Почти голодные сидели, потому что невозможно было. Воды не было, в город не выйдешь. В квартиру не [войдешь], потому что кругом стрельба. Вот так. Вот такое у нас соседство с грузинами.

Кирилл Бенедиктов: Подвал дома номер 7 по улице Тельмана стал убежищем для всех жильцов этого дома, а также для жителей близлежащего квартала, чьи дома были разрушены, сожжены артиллерийским огнем.  

Вот эта форточка на протяжении трех дней была единственным глотком воздуха для ста человек, которые прятались в подвале. Люди прятались и молились, чтобы грузинские окупанты, которые ходили по этим улицам, не зашли в их подвал.