Чем мотивировано создание Северо-Кавказского Федерального округа? Что необходимо предпринять для улучшения имиджа Кавказа в глазах россиян? Эти и другие вопросы в новом выпуске "Программы Ц" обсуждают Владимир Мамонтов, Владимир Жириновский, Альви Каримов и другие эксперты.

Альви Каримов, политолог, пресс-секретарь  президента Республики Чечня Рамзана Кадырова:

Вот Хлопонина  назначили – и сразу какие-то эксперты и т.д. Это, мол, противовес Рамзану Ахматовичу Кадырову.

Владимир  Жириновский, вице-спикер Госдумы РФ, лидер  партии РДПР:

Вот я  запрещаю давать отрицательную информацию по Кавказу. Все хорошо.

Владимир  Мамонтов, журналист, член Общественной палаты РФ:

Мы уже 10 раз вернулись к опыту Советского Союза здесь. Там ведь, помимо всего  прочего, эти самые межнациональные  отношения, о которых мы говорим, они же были!

Николай Силаев, редактор отдела политики журнала «Эксперт»:

Как мне  сказал один из собеседников в Ингушетии: «Понимаете, нам и здесь трудно и в России нас черными называют». 
 

Владимир  Мамонтов:

На Северном Кавказе (на российском Кавказе) произошли  серьезные структурные изменения – создан новый федеральный округ с новой столицей, назначен специальный представитель президента в ранге вице-премьера возглавлять этот округ. Структурные ли это только изменения или тектонические, серьезные? И поставлена ли перед этим новым государственным образованием цель замирения Кавказа? Вот на этот вопрос главным образом мы и попытаемся сегодня ответить. Владимир Вольфович, правильно ли я рассказал про замирения?

Владимир  Жириновский:

Будущее Кавказа и всего человечества такое: мир, демократия, экономика. Поэтому в военной плоскости больше никакие вопросы решать нельзя. Пример Афганистана показывает: там коалиция всего мира и ничего не получается. Ирак тоже. Поэтому военное решение невозможно. Тем более, это наша с вами общая страна. И упор, конечно, на экономику.

Владимир  Мамонтов:

Но мы в ней повоевали все-таки. Она  наша, конечно. Но мы в ней повоевали  и навоевались, по-моему.

Владимир  Жириновский:

Т.е. все  силовые варианты были опробованы и с той, и с другой стороны с учетом внешних факторов, религиозных и т.д. Поэтому я и говорю, что это уже исключается. Все вопросы нужно решать экономически. И вот то, что создан новый восьмой по счету Северо-Кавказский федеральный округ – это уже правильно, поскольку он охватывает конкретно территорию в основном национальных Северо-Кавказских республик. Вот 6 республик есть и надо, чтобы ими конкретно занимался данный округ. И у них у всех одинаковая специфика: во-первых, это тяжелая география, поскольку там, где горы, всегда тяжело развиваться. Одно дело альпинисты пошли, а другое дело сеять хлеб. Там не посеете. Там в основном может быть только животноводство – горные пастбища и все.

Владимир  Мамонтов:

Но там  есть места, где можно и посеять.

Владимир  Жириновский:

Но тем  не менее. Поэтому этот новый округ – это правильно. Более высокие полномочия у полпреда с учетом того, что есть специфика решения вопросов: этническая, религиозная, военная, пограничная.

Альви Каримов:

Я полностью  согласен здесь с Владимиром Вольфовичем, когда он говорит, что, наконец-то, нужно экономическими методами и рычагами заняться подъемом Кавказа. Значит, если мы бы сейчас составили список: мы напишем десятки фамилий лиц, которые на протяжении последних 300 лет занимались Кавказом. И все они были генералами. Понимаете, наконец-то, на Кавказ приезжает человек, который с юных лет занимался бизнесом, политикой, который не воевал, не держал в руках автомат Калашникова, не управлял бомбардировщиками и т.д.

Владимир  Мамонтов:

Но что-то генеральское в нем должно быть все  равно такое.

Альви Каримов:

Губернатор  без генеральского чего-то быть не может – это понятно. Но здесь я бы сказал так: одними экономическими тоже, конечно, нельзя решить проблему. Вот нужна политическая воля. Она какая? Вот сегодня я часто думаю (иногда приходится из Москвы ехать в Грозный за рулем автомашины): я до Ростова чувствую себя гражданином России, после Ростова я начинаю думать, а гражданином какой страны я являюсь (то ли я гражданин Ростовской области, Ставропольского края, Осетии, Кабарды, Чеченской Республики и т.д.).

Владимир  Мамонтов:

Вас останавливают?

Альви Каримов:

Да.

Владимир  Мамонтов:

Вы чувствуете какое-то особое отношение или деньги с вас требуют?

Альви Каримов:

До Ростова я, если не нарушаю правила дорожного движения, еду как обычный гражданин. После Ростова, вот Владимир Вольфович как человек часто бывающий на Кавказе, наверное, тоже видел, на административных границах выстроены такие посты…

Владимир  Мамонтов:

Т.е. если вы по Кавказу поедете, то же самое, вы со всем этим столкнетесь?

Альви Каримов:

Да. И человеку насильно внушают, вбивают мозги, что это не Россия – это что-то само по себе не имеющее отношения к России.

Владимир  Жириновский:

В целом  исторически регион всегда воевал: не важно – царь, советская власть, сегодня. Всегда. Единственная часть на планете Земля, где очень много живут малочисленных народов рядом. Дагестан вообще тяжело: там десятки внутри Дагестана. Или, допустим, Чечня – единственный автохтонный народ уникальный в своем роде, другого нет. У чеченцев нет родственников. Вот Осетия северная и южная. Или иранское племя: у них есть близкие по их языковым признакам иранские племена, балкарцы, карачаевцы, аварцы, кумыки, тюркские племена (их очень много и в Турции, и у нас в Поволжье). Чеченцев нет больше. Нет в мире больше чеченцев! Вот у нас есть эксперт.

Владимир  Мамонтов:

Давайте обратимся на этом месте к чеченцу.

Владимир  Жириновский:

Это особая специфика. У них нет возможности  взять пример с кого-то. Они одни. Все. Вот они развиваются сами по себе и это тоже создает проблемы.

Альви Каримов:

Я вот  все эти годы войны находился  там. И Владимир Вольфович тоже в очень тяжелое и опасное время приезжал туда. Я каждый раз имел честь общаться с ним. Несмотря на все это на Кавказе нет никаких сепаратистских настроений. Это внушают, пытаются заставить народы Кавказа, чтобы они подумали: вот нам нужно куда-то выйти и т.д. Наоборот, там настроения такие: если часть России, которая расположена выше вот этой перемычки (Казахстан, в районе Саратовской области и Донецкая область), если выше вот Россия попытается отделиться, то Россия, которая находится южнее, она не позволит отделиться северной части России. Вот народы, живущие там, имеют право так думать и быть так настроенными, потому что они веками являются составной частью России. Они там всегда защищали Россию от южных наших воинствующих государств. И они о России думают, беспокоятся, заботятся не меньше, чем Помора, чем кто-то, расположенный вдоль Северного Ледовитого океана и т.д. Но, я опять подчеркиваю, я считаю, что исключительно важно сейчас постепенно подумать над тем, чтобы внутри этого округа постепенно ослабить вот эти так называемые административные барьеры, чтобы была бы свобода перемещения и транспорта, и грузов, и бизнеса, и т.д. Чтобы люди, живущие внутри этого округа, почувствовали хотя бы в рамках округа единство какое-то.

Владимир  Мамонтов:

Смотрите, даже в названиях Карачаево-Черкесия, Чечено-Ингушетия была в советское  время и т.д., Кабардино-Балкария. Это разделение закладывалось или  закладывалась все-таки попытка хотя бы попарно, но как-то соединить?

Альви Каримов:

Я сказал бы так: до советской власти Кавказ был более единым, чем в годы советской власти. Вот там в  самом начале было заложено деление.

Владимир  Мамонтов:

Все-таки разделительный был принцип.

Владимир Жириновский:

Да. Это была ошибка советской власти.

Альви Каримов:

Разъединили, отрезая куски народов с совершенно разными языками: карачаевцы и черкесы, в то время как кабардинцы и балкарцы. Балкарцы и карачаевцы – это один народ фактически. А кабардинцы, черкесы и т.д. – отдельно.

Владимир  Мамонтов:

Хочу  сказать, что тогда был еще  советский народ такой, интересное такое понятие.

Владимир  Жириновский:

Разделил  Сталин. Для чего? Он предлагал, что все территории входят в Российскую Федерацию и все, как географические названия, никаких национальных – это была его идея, он хорошо знал Кавказ. Он заложил в одну республику враждующие части с тем, чтобы они занимались друг с другом: например, карачаевцы не любят черкесов или наоборот, не важно, кабардинцы и балкарцы и т.д., в том числе чеченцы и ингуши. Вот в этом плане, чтобы легче было управлять. Это, конечно, была ошибка. Допустим, это если соединить часть Эстонии и часть Псковской области, потому что русские и эстонцы – это совсем разное. Эстонцы и финны можно – это финно-угоры, такая группа. Или, допустим, украинцы и крымские татары, но это несовместимо.

Владимир  Мамонтов:

Но могут  быть разные принципы. Владимир Вольфович, если по этническому – да, а если по принципу одной партии, условно  говоря, передовой отряд Коммунистической партии, вот Советский Союз вам получается.

Владимир  Жириновский:

Я понимаю. Но я говорю, что объединять родственные  народы легче. Когда мы объединяем не родственные, они более враждебно друг к другу относятся.

Владимир  Мамонтов:

Как же они в округи теперь объединяться?

Владимир  Жириновский:

А округи объединяют территориально.

Владимир  Мамонтов:

Территориально  то они объединяют – вот это  очень важный момент.

Альви Каримов:

Владимир  Константинович, я бы сказал, что  на Кавказе общего больше чем того, что разъединяет.

Владимир  Мамонтов:

Это очень  важный момент. А давайте перечислять. Вот что на Кавказе общего?

Альви Каримов:

Прежде  всего, это то, что у народов, живущих  на Кавказе, это общие традиции, обычаи. Когда говорят даже межнациональные конфликты на Северном Кавказе, где эти конфликты? Эти конфликты выдумывают политологи, которые сидят далеко от Кавказа, называют себя экспертами по Кавказу, а этот Кавказ не знают. И я их не знаю национально. Вот чисто потому, что ты чеченец, а ты аварец, а ты русский.

Владимир  Мамонтов:

Но там  всякое бывает. За пастбище, например, есть такая история.

Альви Каримов:

Но это  территориально.

Владимир  Мамонтов:

Это территориально и экономически, я бы сказал.

Альви Каримов:

А кто  провел границы? Вот смотрите, Владимир Вольфович наглядно это нам рассказал. Когда создавали эти территории, часть чеченцев, допустим, за рекой Аксай оказалась, другая часть оказалась на территории Грузии.

Владимир  Мамонтов:

К нашей  беседе присоединился Николай Силаев, эксперт Центра Кавказских исследований МГИМО.

Николай Силаев:

Здравствуйте.

Владимир  Мамонтов:

Я думаю, вы сейчас присоединитесь к нашей  уже довольно оживленной беседе. Владимир Вольфович, мы коснулись экономической подоплеки.

Владимир  Жириновский:

Значит, эти все национальные деления  – это все наносило вред, конечно. Устанавливались границы: то они  в одном формате, то в другом, то эти переселения, то эта смена  идеологий – т.е. все время  было насилие. Веками! Веками насилие. Веками шла эта война. И это, конечно, как наследие, осталось. Теперь это в прошлом все. Мы не можем вырывать из истории какие-то куски, доказывать кто народ-герой, кто там предатель, кто за кого выступал. Это все нужно закрыть. Мы не можем думать об этом: кто за красных, кто за белых, кто там был за Ельцина, кто за Дудаева был. Все. Жизнь прошла. Теперь только экономика. Северный Кавказ – география. Он для всех Кавказ. Ради бога, чеченцы – это вот Чечня, дагестанцы – вот мы здесь живем, там карачаевцы, кабардинцы. Но в России это все одна территория. Она сегодня очень компактна. И все внимание должно быть экономике. Надо забыть эти все возможные вооруженные конфликты. Вот правильно говорят: убрать все эти блокпосты – это все было в условиях военного времени. Должны быть открытые автострады, чтобы было написано «Добро пожаловать!», чтобы стояли шашлычные, чтобы играла музыка.

Владимир  Мамонтов:

А военная  опасность? А военная угроза при  этом существует какая-то?

Владимир  Жириновский:

Да нет  этой угрозы.

Альви Каримов:

Нет ее. На федеральной трассе какая угроза?

Владимир  Мамонтов:

Ну, бегают какие-то по горам.

Владимир  Жириновский:

Если  какая-то террористическая группа появилась  – ее вы арестуете и без блокпостов. Она скрывается в жилом массиве, в многоэтажном доме.

Владимир  Мамонтов:

Т.е. от блокпоста сейчас больше горя?

Владимир  Жириновский:

Это нужно  для большой группы вооруженных  формирований. Сегодня их нет. Все! Что  такое, допустим, Карачаево-Черкесия? Теберда, Домбай.

Владимир  Мамонтов:

Выросло молодое поколение, которое нас с вами уже не понимает. Какой Домбай, чего, где, какие озера?

Владимир  Жириновский:

А для  нас Кавказ был – это именно это. Куда поехали? В Домбай. Куда? Теберда. Каспий – это море, это рыба.

Альви Каримов:

А вот  теперь мы в Аргунское ущелье приглашаем.

Владимир  Жириновский:

Вот Аргунское  ущелье.

Владимир  Мамонтов:

Страшновато пока звучит, если честно.

Альви Каримов:

Да нет  абсолютно.

Владимир  Мамонтов:

Уже нормально.

Альви Каримов:

Я официально приглашаю вас от имени президента. И вас, Владимир Вольфович.

Владимир  Жириновский:

Вот нам  это и нужно сделать, чтобы  люди не боялись.

Владимир  Мамонтов:

Спасибо.

Владимир  Жириновский:

Не боялись. Что это наше родное место, где  можем отдыхать, где мы можем заниматься альпинизмом, туризмом и все остальное. И экономика. Развивать животноводство, чтобы постоянно с Кавказа шло мясо, шерсть. Там открыть фабрики (шубная фабрика, овчина), чтоб там не зарывали овчину в землю, а шили их. Обувь, раз есть кожа. Пшеницу пускай выращивают. Виноград – вина. Почему мы везем вина из Чили, издалека откуда-то? Это все можно восстановить, все виноградники. Там юг позволяет.

Владимир  Мамонтов:

Ну, виноградники – это лет 15 пройдет, пока там  будут хорошие виноградники.

Владимир  Жириновский:

Ничего. Но уже есть они. Мы должны покупать у них. Все восстанавливать. Это все растет, все делается. Т.е. все на экономику. И что самое главное еще? Мобильность населения. Пускай население двигается туда, где есть работа. Чтобы не было проблемы, что очень много скученности. Молодежь, а работы у них нет. Вот в чем проблема у них – это слишком крепкая семья. Вот они живут всей семьей.

Владимир  Мамонтов:

Господи, нам бы такие проблемы всем. Вот  бы нам такие проблемы!

Владимир  Жириновский:

Да, это  плюс. Уважение к старшим. Там если брат умер, то младший брат берет жену, оставляет в доме, она не уходит куда-то. Такие обычаи.

Владимир  Мамонтов:

Да не разрушено ли это все уже?

Владимир  Жириновский:

Нет!

Владимир  Мамонтов:

Ой, я  боюсь разрушено.

Альви Каримов:

Владимир  Вольфович сейчас сказал: вот это как раз и спасло народ в течение последних 15 лет от полного вымирания.

Владимир  Жириновский:

Я согласен. Это очень положительно, т.е. общинный вариант: родственники, соседи. Но это  мешает им уехать туда, где есть работа. Вот в чем проблема. Сегодня нужно им помочь быть более мобильными.

Владимир  Мамонтов:

Но вам  в России сейчас скажут: да что вы говорите, наоборот, чеченцы и прочие кавказцы прекрасно в Россию встроены. И еще вам найдется человек, который, конечно же, скажет, что еще и  объедают и место русского коренного заняли. Разве этого нет?

Владимир  Жириновский:

Да, есть.

Альви Каримов:

А я  вам так скажу: если мы не последуем  совету Владимира Вольфовича, на место  тех, кого он называет, придут на эти  территории в России другие. Из территорий, которые расположены за 20 000 километров.

Владимир  Жириновский:

Да, придут китайцы, вьетнамцы.

Николай Силаев:

Как мне  сказал один из собеседников в Ингушетии: понимаете, нам и здесь трудно и в России нас черными называют. Проблема вот в этом. Проблема еще в том, что действительно во многих крупных городах жители не готовы к тому, чтобы туда приезжали на работу люди Северного Кавказа. Они там многие их считают чужими. Это проблема уже не столько Кавказа, сколько российского общества. Конечно, эту проблему каким-то образом надо решать. Но в том числе ее надо решать за счет того, чтобы жители Северного Кавказа безболезненно интегрировались в российские социальные структуры, которые действительно отличаются от Северо-Кавказских.

Альви Каримов:

Я вот  только в Москве работал в 14 лет и никто никогда меня не называл черным. Если говорить об интегрированности и т.д. – я какое-то время был привязан к Владивостоку, к Кронштадту, к Калининграду, к другим городам – у меня эти проблемы никогда не возникали.

Владимир Мамонтов:

Это потрясающий  опыт. Опять на Советский Союз будем сейчас ссылаться.

Альви Каримов:

С другой стороны, я также не вижу какой-то глобальной проблемы в плане интегрированности. Ведь эти люди десятками, сотнями  тысяч работают на нефтяных промыслах в Тюмени, они занимаются бурением, они работают на шахтах в Сибири, они на флоте служат, в армии служат. Я тут еще одно сказал бы: мы почему-то пытаемся за каждым шагом руководства страны видеть то, чего нет. Вот Хлопонина назначили – и сразу какие-то эксперты и т.д. Это, мол, противовес Рамзану Ахматовичу Кадырову. Назначают Евкурова – это, мол, противовес Рамзану Ахматовичу. Но никто не может согласиться с тем, что в стране есть люди, которых беспокоит судьба этой страны. Что они какие-то шаги делают во благо этой стране, а не во зло. Тот же Рамзан Ахматович в прекрасных отношениях с Хлопониным: он его поздравил, у него несколько раз беседа состоялась. Он говорит: мы рука об руку будем поднимать этот край. Я бы сказал еще: вот тот же Кавказ – вооруженный террор и т.д. подавлен, уничтожен. Но вот мы чувствуем, ежедневно анализируя, что какие-то силы (я не знаю какие) пытаются вооруженный террор заменить информационным идеологическим террором. Я бы вообще издал бы закон, который вводит уголовную ответственность за любые публикации или разговоры СМИ о том, что вот от России Дальний Восток уйдет, Сибирь уйдет и т.д. Это заранее мы в умы, мозги россиян вбиваем то, что мы немощные, что мы слабее кого-то и т.д.

Владимир  Жириновский:

Положительное все должно идти в информационном пространстве: русские хорошие, чеченцы хорошие, евреи, татары. Вообще меньше педалировать эту тему национальную.

Альви Каримов:

Да, конечно.

Владимир  Жириновский:

Я бы сказал, что все-таки стремиться б к межнациональным  бракам. Не останавливать здесь. Вот прими мусульманство тогда выйдешь за него замуж или наоборот. Пусть вступают в брак.

Альви Каримов:

Так это  же было у нас – межнациональные  браки.

Владимир  Жириновский:

Молодежь  очень хорошо сойдется. Не проблема. Возьмите Дудаев – у него жена была русская.

Альви Каримов:

Да.

Владимир  Жириновский:

Все, какая  проблема? Потому что он служил в  России и волей-неволей там женился.

Владимир  Мамонтов:

Но мне  кажется, что должен путь какой-то определенный пройти. Потому что насколько сейчас я знаю (возможно, я ошибаюсь), межнациональный брак – это довольно сложная история.

Альви Каримов:

Я не сказал бы. В Чечне это повседневность и нет никакой сложности в  этом.

Владимир  Мамонтов:

Маленький пустяк остался теперь, чтобы это  случилось. Чтобы люди вот так свободно встретились, познакомились – маленький пустячок такой.

Владимир  Жириновский:

Почему  я и говорю горы. Как там встретиться  в горах? Нужно спуститься в равнину, нужно работать на какой-то фабрике, какой-то Дом культуры, можно ехать  вместе в поезде в купе.

Владимир  Мамонтов:

Вы еще  скажите на танцы – уже не так.

Владимир  Жириновский:

На какой-то турбазе, где дискотека есть.

Альви Каримов:

Владимир  Вольфович еще 6-7 лет назад, когда  он был в Чечне, он еще тогда говорил (вот когда шла вот эта активная фаза военных действий): деньги нужно тратить на то, чтобы тысячам молодых людей из Чечни дать возможность уехать в российские города учиться. Может быть, в силу военных действий у кого-то общеобразовательная база слабая, но чтоб как рабфаки были и т.д. Вот интегрировать эту молодежь тысячами. Он еще тогда говорил это.

Владимир  Жириновский:

Да. Да, а они остаются там. Естественно  у них нет никакого занятия. Кто-то приходит и говорит: пошли в горы, там постреляем. Он еще не знает  куда будет стрелять, но он уже ушел в горы, ему уже дали автомат. Ему говорят: вот нужно что-то делать, пойдем там где-то что-то взорвем. Как в русских городах в провинции мы должны убрать с улицы ребят, чтобы они не становились ближе к криминалу. Так и Кавказ, их нужно оторвать от того, что они не знают чем им заняться.

Владимир  Мамонтов:

Владимир  Вольфович, я думаю, они уходят в  горы не только потому, что заняться им нечем и т.д.

Альви Каримов:

Слава богу, таких единицы.

Владимир  Мамонтов:

Да, единицы. Пусть даже какая-то часть, пусть единицы. Мне кажется, что там их привлекает и какая-то такая романтика, идея определенная и т.д.

Владимир  Жириновский:

Да, внешние  силы.

Владимир  Мамонтов:

Безусловно, влияют внешние силы. Поэтому, может  быть, противопоставить этому надо не только работу, еще что-то.

Владимир  Жириновский:

Пропаганду.

Владимир  Мамонтов:

Я бы даже сказал не пропаганду, а некую идею. Мы уже 10 раз вернулись к опыту  Советского Союза здесь. Там ведь, помимо всего прочего (помимо власти, тяжелой извилистой истории, Сталина и кого хотите) там было, безусловно, то, о чем мы сейчас с такой теплотой вспоминаем. Это были те самые межнациональные отношения, о которых мы говорим. Они же были!

Николай Силаев:

Все те конфликты, которые мы сейчас наблюдаем, в том числе и на Кавказе (я имею в виду и осетино-ингушский, грузино-абхазский, грузино-осетинский и Нагорно-Карабахский) – это все то, что вызревало еще в советские времена. Поэтому идиллии, конечно, никакой не было и межнациональная дружба – это в большей степени некая идеологическая конструкция, чем реальность.

Владимир  Мамонтов:

Во мне  уже все кипит, как в остаточно  советском человеке.

Николай Силаев:

Возможна  дружба между отдельными людьми. Могут  ли дружить такие общности как  нации, я не знаю. Советский опыт и советская практика исходила из того, что вот эти границы, вот эта вот этническая идентичность фиксируются раз и навсегда, на все поколения вперед. И в конечном счете, это тот опыт, который мешает интеграции.

Альви Каримов:

В природе  не было осетино-ингушского конфликта между народами осетинами и ингушами. У осетин и ингушей даже имена и фамилии одинаковые. Они веками вот там жили. А там был территориальный конфликт. Вот в Грозном, где я жил всю жизнь, слева от меня армяне Аванесовы, справа русские Синявские. Понимаете, никаких конфликтов. Какие конфликты? Их нет и по сегодняшний день. Когда большинство, допустим, лиц, являющихся там по национальности чеченцами и большинство тех, кто является русскими – между ними нет никакой вражды, если они нормально живут и т.д. Вот это уже количество перерастает в качество. И это уже становится дружбой между народами. Пока этого нет – это дружба между людьми.

Владимир  Мамонтов:

Конечно, народы подружить невозможно. Владимир Вольфович, людям, как вы говорите, на танцах надо сначала подружиться, а потом дело пойдет.

Владимир  Жириновский:

Понимаете, нужны контакты. В Москве есть чеченский  ресторан? Нет. Давайте откроем. Давайте  откроем чеченский магазин.

Владимир  Мамонтов:

Давайте откроем. В Грозном есть русский  ресторан?

Владимир  Жириновский:

Нет.

Альви Каримов:

В Грозном  есть русский ресторан, есть русские  кафе, есть русский храм, который  расположен в 100 метрах от мечети.

Владимир  Мамонтов:

Да, это  правда. Это гораздо важнее ресторана, тут вы правы.

Альви Каримов:

Я вам  скажу больше, раз уж вы эту тему затронули. Понимаете, президент Чеченской Республики Рамзан Кадыров в первую очередь восстановил как с иголочки храм, а потом только начал строить мечеть.

Владимир  Мамонтов:

Дмитрий Анатольевич Медведев в своем  послании говорил о молодежном лагере, он говорил, кстати, об этих вещах.

Владимир  Жириновский:

Да. И  поощрять межнациональные браки  – это самое лучшее. Плавильный котел, как Америка.

Владимир  Мамонтов:

Владимир  Вольфович, так бы случилось, что не Хлопонина, а вас бы назначили на это место.

Владимир  Жириновский:

Да.

Владимир  Мамонтов:

Ваши  действия.

Владимир  Жириновский:

Если  б меня назначили – весь Кавказ хлопал бы сейчас. Почему?

Владимир  Мамонтов:

Так. Хлопали, хлопают, перестали. Дальше.

Владимир  Жириновский:

Они знают  меня.

Владимир  Мамонтов:

Да кто же вас не знает!

Владимир  Жириновский:

Вот в  том то и дело. Хлопонин первый раз. Хлопонин. Ну, и кто он такой?

Владимир  Мамонтов:

Я вам  скажу. Хлопонин пошел на убыточный, на разваленный, на несчастный Норд-никель. И там, между прочим, он хорошо говорил с людьми.

Владимир  Жириновский:

То комбинат, а это Кавказ.

Владимир  Мамонтов:

А политик  растет постепенно.

Владимир  Жириновский:

Согласен. Но вы ж мне как задали вопрос.

Владимир  Мамонтов:

Я вам  задал вопрос… тут речь не о Хлопонине. Я думаю, у него все получится. Вот вас назначили.

Владимир  Жириновский:

Вот они  очень хорошо относятся к тем, кто говорит открыто и дает точную оценку. Забыть войну: все, убираем все блокпосты, снимайте все эту униформу (камуфляж), наденьте все гражданскую одежду. Если у меня полномочия вице-премьера (я не просто полпред, я вице-премьер), я говорю: «Ну-ка, московское правительство, идите сюда! Вы откуда мясо везете? Стоп, останавливайте. Вот повезете с Чечни, с Дагестана. Вы вино откуда везете? Вот давай, здесь, конечно, забирайте.

Альви Каримов:

Да-да-да.

Владимир  Жириновский:

Пускай  Москва, Петербург, Ростов, все крупные  города – купите все, что есть на Кавказе. Нет. Я вас снимаю с работы. Мэр Москвы – пошел вон. Вот давай, вези мне сюда мясо. Все.

Владимир  Мамонтов:

Ой, мы так далеко зайдем сейчас.

Владимир  Жириновский:

А как  вы думали.

Владимир  Мамонтов:

Хлопонин  снимает Лужкова. Эта сцена –  картина Репина.

Владимир  Жириновский:

Он сказал: «Москва отказалась закупать готовые продукты и по той же цене. Покупает где-то далеко за кордоном. С какой кстати?».

Альви Каримов:

На этой неделе мы 30 тонн птичьего мяса, произведенного на комбинате, отправили в Москву. Чеченская Республика (никто об этом не говорит) сама себя уже полностью обеспечивает мясом.

Владимир  Жириновский:

Вот. Т.е. у них есть производство. Так загрузите их заказами, у них покупайте. Вот для этого ему дали должность вице-премьера. Двигайтесь и вода забурлит. Все работают, все получают деньги, у всех все покупают. И фестивали, и соревнования, и браки, и рестораны.

Альви Каримов:

И турбазы, и курорты.

Владимир  Жириновский:

И турбазы, и все поехали. Он, Кадыров и  чеченцы обеспечат безопасность любой турбазы. Никто не пройдет  туда.

Альви Каримов:

Без проблем.

Владимир  Мамонтов:

Да не только турбазы, я бы сказал. Может, олимпиады даже.

Владимир  Жириновский:

Вот.

Владимир  Мамонтов:

Спартакиады какой-нибудь. Все. Все, ведь у нас  полно сегодня школы охраняют, санатории, больницы. И показать, что  отдыхайте, ребята, полная безопасность. Т.е. все можно делать и в позитиве все давать. Вот я вице-премьер говорю: «Запрещаю давать отрицательную информацию по Кавказу! Все хорошо».

Владимир  Мамонтов:

Э-э-э, да вы против свободы слова. Все ясно.

Владимир  Жириновский:

Причем  здесь свобода слова? Я вам  говорю, что не давайте отрицательную  информацию, дайте положительную. Ну, и все. Почему нужно заставлять людей  жить в страхе и все время портить  им настроение?

Николай Силаев:

Когда на Северном Кавказе вместо «Здравствуйте» рассказывают историю, как приходят крупные инвесторы из Москвы и говорят: «Давайте я построю здесь гостиницу или санаторий». Ему говорят: «Давай. Строй за свои деньги. Потом мы его у тебя заберем и тебе сдадим в аренду». Но это ведь не есть благоприятный инвестиционный климат. Так что притом, что прекрасное, трудолюбивое население, все очень хорошо, но есть определенные привычки и склонности у северо-кавказских элит, которые мешают приходу денег туда. И с этим надо как-то справиться. И, конечно, это будет очень непросто, это произойдет очень нескоро. Это годы.

Владимир  Мамонтов:

Что вы имеет в виду? Настроения общественные, кланы, что?

Николай Силаев:

К сожалению, очень часто бывает так, что люди предпочитают получить 5 000 долларов сейчас, а не 500 000 долларов через 10 лет. И очень важно то, что Хлопонину дали очень серьезные полномочия, вплоть до возможных отставок руководителей территориальных органов и федеральных ведомств. Потому что то, что у него есть какие-то кадровые полномочия – это очень важно. Ну, все равно это решение о создании отдельного округа является чрезвычайным по определению. Видимо, другого выхода нет. Пришлось все-таки создать то, что многие назвали, санитарным кордоном.

Владимир  Мамонтов:

А может  быть назрело наоборот? Не столько чрезвычайщина, сколько Северный Кавказ созревал для этого решения.

Альви Каримов:

Я бы не назвал это абсолютно никаким  санитарным кордоном. Все эти оценки дают те люди, которые не знают Кавказ, не знают Северный Кавказ и тем более не знают сегодняшний Северный Кавказ. Я также абсолютно не согласен, когда говорят: вот какая-то склонность и т.д. характерная для кавказских народов и т.д. У кавказских народов нет никакой склонности, которой нет у других народов. Я хотел бы услышать фамилию того бизнесмена, который пришел с инвестициями и которому сказали: «Вот это ты построишь, мы у тебя отберем и т.д.».

Николай Силаев:

Я говорил  не о склонностях кавказских народов. Я говорил о склонностях северо-кавказских элит, которые объясняются не тем, что это северо-кавказские элиты, а той жизнью, которая происходит на Северном Кавказе в последние 20 лет.

Альви Каримов:

Вот вы же говорите «северо-кавказские элиты». А вот на чем основаны выводы?

Николай Силаев:

Можно посмотреть нарушились инвестиции или  нет.

Владимир Мамонтов:

А разве  в Москве нет таких инвестиций, когда тебе говорят: «Вот ты построй, а потом…»?

Альви Каримов:

Я точно  знаю, что таких склонностей нет  у Рамзана Ахматовича. И у меня нет никаких оснований полагать, что она есть у Магомедова, у  Канокова, у Евкурова, у Едзиева и др. Я твердо убежден в том, что без каких-то искусственных действий, указов, приказов, решений и т.д. вот этот округ на самом деле станет чем-то цельным, единым, если внутри округа будут предприняты те шаги, о которых мы здесь говорили. Это имеется в виду убрать государственные (я не побоюсь произнести этот термин) границы, которые возведены внутри округа по административным границам. Когда человек, который живет в Махачкале, приехал в Ставропольский край, он может заняться бизнесом. И ему не будут говорить: «Что это ты с Каспийского побережья перебрался сюда?». И я думаю, что лет через 10-15 вот это произойдет, о чем мы с вами говорили.

Владимир  Мамонтов:

Вот эту  ноту мы возьмем и будем держать. И не только мы, но и те, на кого сегодня возложена святая обязанность умиротворить Кавказ и сделать его процветающим. Этого хотят все россияне. Этого хотят жители Северного Кавказа. Этого хотим все мы. Спасибо вам за то, что вы приняли участие.

Владимир  Жириновский:

И это  получится. Обязательно получится!

Владимир  Мамонтов:

Уверен  в этом. Спасибо вам огромное за участие.

Альви Каримов:

И вам  спасибо.